Село Виноградово

	На месте нынешнего села Виноградово в 16 веке располагалось село Тюриково. Деревни, как таковой, тогда не было. Писцы упоминают только дворы помещиков. Тюриково принадлежало Петру и Никите Годуновым, Мисюре Перхушкову, Ивану, Богдану и Ждану Сабуровым, Юрию Тутолмину и Игнатию Михневу.
	В московском пожаре 3 мая 1626 года сгорела большая часть разных государственных дел и бумаг. И первые сведения о Виноградово относятся к 1623 году. Владельцем его тогда состоял Гаврила Григорьевич Пушкин. В писцовых книгах 1623-1624 годов значится, что написано за думным дворянином Гаврилой Григорьевым сыном Пушкиным в поместьи по Государственной Грамоте 1617 года «деревня Виноградово, а Дубровка тож, на Долгом пруде».
	Гаврила Григорьевич Пушкин известен в истории России по той роли, которую он сыграл в годы смутного времени. Первое и самое раннее показание о нем относится к 1581 году, когда он, будучи стрелецким сотником, был послан в Ругодин с государевой грамотой к воеводам.
	При царе Борисе Годунове Гаврила Григорьевич находился в опале и числился противником царя и его сына.
	Историческая миссия его начинается с 1605 года. Г. Пушкин открыто примыкает к первому Лжедмитрию и делается его ревностным пособником. «Подойдя к Туле, самозванец избрал двух сановников смелых, расторопных - Плещеева и Пушкина, дал им грамоту и велел ехать в Красное село, чтобы возмутить тамошних жителей, а через них и столицу. Сделалось как думал», - пишет Карамзин. Успех был полный. За эту услугу Г. Пушкина сделали думным дворянином и великим сокольничим, и он стал одним из наиболее приближенных к новому царю лиц.
	После падения Лжедмитрия в 1606 году Г. Пушкин, однако, не только не пристал к Тушинскому вору, но даже противодействовал ему. В 1614-1615 годах Гаврила Григорьевич был воеводой в Вязьме, а в 1613 принимал участие в обороне Москвы от королевича Владислава, а в следующем году заседал в Разбойном приказе. В 1629 году Г. Пушкин значится в числе думных дворян. В1630 году он присутствовал за столом у Государя. Скончался Гаврила Григорьевич в 1638 году, постригшись перед смертью, как и многие делали в то время, в монашество.
	Александр Сергеевич Пушкин писал: «Гаврила Пушкин - один из моих предков, я изобразил его таким, каким нашел в истории и в наших семейных бумагах. Он был очень талантлив - как воин, как придворный и в особенности как заговорщик. Это он и Плещеев своей неслыханной дерзостью обеспечили успех Самозванца. Затем я снова нашел его в Москве в числе семи начальников, защищавших ее в 1612 году, потом в 1616 году, заседающим в Думе рядом с Козьмой Мининым, потом воеводой в Нижнем, потом среди выборных людей, венчавших на царство Романовых, потом послом. Он был всем, чем у годно, даже поджигателем, как это доказывается грамотою, которую я нашел в Погорелом Городище — городе, который он сжег (в наказание за что-то), подобно проконсулам Национального Конвента».
	Поэт упоминает о Гавриле Григорьевиче и в стихотворении «Моя родословная»:

	Водились Пушкины с царями;
	Из них был славен не один,
	Когда тягался с поляками
	Нижегородский мещанин.

	Наследниками Гаврилы Пушкина после пострижения его в монахи явились его дети, Григорий Гаврилович и Степан Гаврилович Пушкины. При них в Виноградово впервые построили деревянную церковь во имя Владимирской Божьей Матери с приделом святого Николая Чудотворца (в 1648 году).
	По смерти Григория и Степана Пушкиных Виноградово достается в 1656 году детям последнего — Матвею и Якову Пушкиным.
	Матвей Степанович Пушкин, владевший Виноградовым пятьдесят лет, был сначала стольником, затем окольничим и воеводой в Смоленске, Киеве и Астрахани. В 1682 он подписался под соборным деянием об уничтожении местничества, а в 1648 посылался в Смоленск с титулом Оборского наместника и вскоре был сделан боярином. Он навлек на себя гнев Петра Великого, противясь посылке молодых дворян за границы, а вскоре жестоко поплатился за вину своего сына Федора Матвеевича. Последний, состоя одним из главнейших участников стрелецкого заговора, был казнен 4 марта 1697 года. Старого боярина Матвея Степановича, «с лишением чести», за вину сына, сослали вместе с малолетним внуком в Енисейск.
	В «Моей родословной» А.С.Пушкин писал:

	Упрямства дух нам всем подгадил:
	В родню свою неукротим,
	С Петром мой пращур не поладил
	И был за то повешен им.

	Через несколько лет после ссылки Матвея Степановича дальние родственники его, Иван и Петр Калинины дети Пушкины, согласно поданной ими Петру Первому челобитной, получили 3 марта 1707 года все громадное состояние сосланного Пушкина, заключавшее в себе массу земельных владений, и в том числе село Виноградово.
	3 июля 1729 года Иван Калинович Пушкин продал за 2000 рублей Виноградово генерал-фельдмаршалу, кавалеру и лейб-гвардии Преображенского полка подполковнику князю Василию Владимировичу Долгорукову.
	Князь Василий Владимирович, сподвижник Петра Великого, участвовал в походах 1705 и 1707 годов и отличился при взятии Митавы. В 1708 году его послали на Дон для усмирения Булавинского бунта. Во время Полтавской битвы командовал запасной конницей и содействовал полному поражению шведов. Сопутствовал Петру Первому в Прутском походе 1711 года и присоединился к предложению Шереметьева «проложить дорогу штыками или умереть».
	Не относясь сочувственно ко многим реформам Петра, князь Долгоруков примкнул к сторонникам и советникам царевича Алексея Петровича. Когда в 1718 году царевича судили, Долгоруков был лишен чинов и сослан в Соликамск. В день коронования Екатерины I, 7 мая 1724 года, ему разрешили вступить на службу в чине полковника. А когда в 1739 возникло дело о подложном завещании Петра II, князя заключили в Соловецкий монастырь, хотя вся его вина заключилась только втом, что он знал о замыслах своих родственников. Императрица Елизавета снова вызвала его ко двору, вернула ему фельдмаршальский чин и назначила президентом военной коллегии. Князь скончался 11 февраля 1746 года, на 80-м году жизни.
	А 23 марта 1730 года Василий Долгоруков продал Виноградово Марии Федоровне Вяземской за 3000 рублей. В руках князей Вяземских Виноградово находилось более двадцати восьми лет. Княжна пристроила новый придел к Владимирской церкви — во имя Страстотерпца Иоанна Воина.
	После смерти княжны Марии Вяземской, наследник ее, князь Иван Андреевич Вяземский продал Виноградово, Дубровка тож, за 4500 рублей Александру Ивановичу Глебову. Продажа состоялась 2 октября 1758 года. В описании проданного имению говорится: «Церковь во имя Владимирской Пресвятой Богородицы каменная, да при ней два придела: по правую сторону придел Иоанна Воинственника, а по левую — придел Николая Чудотворца, каменные ж, со всякой церковной утварью, да в том же селе двор помещиков со всяким в нем дворовым и хоромным строением м с садом, да внизу под селом, у большой Дмитровской дороги, два пруда и с саженными рощами, да крестьян 75 душ».
	Александр Иванович Глебов представлял из себя интересную и выдающуюся фигуру государственного лихоимца и хищника. Он родился в 1722 году. Службу начал военным. Двоюродная сестра Императрицы Елизаветы Петровны влюбилась в Глебова и вышла за него замуж. Императрица назначила Глебова оберпрокурором Сената, и карьера Глебова была обеспечена. В 1758 году Глебов снимает винные откупа в далекой Иркутской провинции и передает их другим лицам за огромную сумму. Постепенной покупкой соседних с Виноградовым земель, деревень и имений Глебов округлил и увеличил свое владение. В 1762 году Император собственноручно возлагает на Глебова орден святого Александра Невского. Чуть не все резолюции на Докладных Сената только подписаны Петром III, а написаны рукой Глебова. Пользуясь неизменным благоволением Императора, Глебов являлся ежедневно во дворец к девяти часам утра и, находясь в числе любимцев Петра III и его приближенных, вроде Нарышкина и Мельгунова, не сомневался, что Петр Федорович согласится на все и подпишет что угодно, лишь бы тут не было ничего вредного интересам Пруссии и Фридриха Великого.
	Судебная часть, вверенная Глебову, представляла из себя нечто совершенно невозможное. Лихоимство и взяточничество царили во всех судебных местах, судьи без всяких знаний и способностей извлекали доход решительно из всего. Колодники томились по нескольку лет в заключении и ждали разбора дел.
	Екатерина II отстранила Глебова от должности генерал-прокурора в 1764 году. Она написала в своих записках: «У Глебова очень большие способности, соединенные с равным прилежанием; это олицетворенная находчивость, но он плут и мошенник, способный, однако, на большую привязанность».
	Скапливая себе состояние, Глебов занялся постройкой новой церкви. И в год окончательной отставки Александра Ивановича в 1777 году новая церковь была освящена. Церковь поставили на пустоши Тюриковой, с правой стороны Дмитровской дороги, считая от Москвы.
	Церковь построили только с одним главным приделом — во имя Владимирской Божьей Матери, придел Николая Чудотворца воздвигли спустя пятьдесят лет. К сожалению, неизвестно имя архитектора. В архитектурном отношении церковь представляет немалый интерес: он имеет почти никогда не встречающуюся у православных храмов форму треугольника.
	Из контракта, заключенного Глебовым, известно, что живописец Гаврила Антонов сын Доматырев договорился в «новопостроенной церкви, на дереве написать святые иконы в новый иконостас по показанному рисунку и приложенному при сем реестру. А какие иконы писать буду, самым лучшим написать мне живописным письмом, а сверх лаком покрыть, а написать мне, Доматыреву, иконы оныя августа к 16 числу неотменно». За работу было назначено «денег двести пятьдесят рублев». В приложенном «реестре образам» перечислено 19 образов. Описание их кратко и просто, только под четвертым образом указано подробно: «Владимирской Богоматери, которую врезать во цку и около ее, что принадлежит, росписать угодниками или цветами».
	Из церковной летописи Виноградово не видно, куда девались старинные утварь и иконы старой церкви. Упоминается только несколько вещей, перенесенных в новую церковь: храмовая икона Владимирской Божьей Матери в серебряной ризе, украшенная убрусом из жемчугов, изумрудов, яхонтов, лалов и одного камня алмазного в золотом гнезде; непрестольный крест, серебряный, вызолоченный с чернетью, восьми вершков; серебряный вызолоченный крест двух вершков, с мощами апостола Марка, Алексея Божьего человека и чудотворца Трифона; евангелие, отпечатанное в 1681 году; прологи и октоих, отпечатанные в 1683 и 1685 годах; икона святого Иоанна, без оклада, в шесть квадратных вершков, и деревянный высеребряный накладным серебром подсвечник.
	Новая церковь была торжественно освящена митрополитом Платоном 10 сентября 1777 года. В том же году, возле церкви, Глебов выстроил и открыл богадельню для престарелых, или богадельников, как их называли в Виноградово.
	Проживая в Виноградово и в московском доме, Глебов взял себе в экономки вдову чиновника Дарью Николаевну Франц с малолетней дочерью Лизой. А в последствии женился на Дарье Николаевне и выдал свою падчерицу за суворовского воина, подполковника Ивана Ивановича Бенкендорфа. Брак состоялся в 1784 году.
Дарья Николаевна умерла в 1790 году, Александр Иванович пережил ее на шесть дней. Оба они похоронены в Виноградово перед алтарем выстроенной Глебовым церкви. На общем, из тесанного камня, памятнике установили внизу четыре мраморные доски. Время уничтожило одну, две другие вывалились и сохраняются в церкви, на четвертой, едва держащейся, можно прочитать:

В память
великому мужу
родившемуся
29-го августа в 1722 году
бывшему генерал-аншефу генерал-кригскомиссару и орденов святого Александра Невского и святыя Анны
кавалеру благоразумием мудростью знаниями и бессмертной славою
отличившемуся
преждевременною смертию у отечества в 1790-м году 3-го июня
похищенному
Александру Ивановичу Глебову воздвигнута сия гробница

	Наследницей А.И.Глебова, согласно выраженной им в духовном завещании воли, стала падчерица его, Елизавета Ивановна фон Бенкендорф. Елизавета Ивановна вышла замуж за подполковника Нарвского пехотного полка Ивана Ивановича Бенкендорфа, принадлежавшего к старинной дворянской фамилии.
	Родоначальником Бенкендорфов был выходец из Бранденбурга, который в 16 веке поселился в Лифляндии, стал королевским военным комиссаром в Риге.
	Иван Иванович Бенкендорф, глубоко религиозный человек, нежно любил детей. А всю заботу по управлению домом и имениями приняла на себя Елизавета Ивановна. Супруги жили хорошо и хлебосольно, летом в Виноградово, а зимой — в Москве, насколько широк был круг общения Бенкендорфов показывает сохранившийся список знакомых 1806 года. В нем перечислено 77 фамилий, из которых нет ни одной, которая бы не была известна в Москве и не принадлежала бы к высшему обществу: Анненковы, Веневитиновы, Вырубовы, Высоцкие, кн.А.И.Вяземский, кн.Н.С.Вяземский, кн. Голицын, Дмитриев, Карамзины, Молчановы, Татищевы, кн. Трубецкой, кн. Б.Г.Шаховской, кн. Юсупов... Гостеприимный дом был постоянно полон народа.
	Сохранились письма И.А.Крылова, написанные из Москвы к Елизавете Ивановне и ее дочери. Они содержат воспоминания о приятном времени, проведенном в деревне. Можно предположить, что Крылов приехал к Ивану Ивановичу Бенкендорфу, когда обстоятельства заставили его покинуть Петербург. В одном из писем к Елизавете Ивановне Крылов пишет: «Говорят, что Аристотель был едва не проклят всем афинским собором за то, что он женщине приносил приличные Церере жертвоприношения. Я не язычник, но если бы изобразил все почтение, которое к Вам чувствую, то попал бы я под один приговор с Аристотелем и всему бы этому виною были Ваши привлекательные, Ваши любезные качества, которые всякого, кто Вас узнает, вводят точно в опасность сделаться идолопоклонником».
	В другом письме, к дочери Елизаветы Ивановны — Софье Бенкендорф Крылов писал: «Я никогда не ходил в Дельфы и не молился крылатым Аммоновым мальчикам. Но Вам, маленький голубоокий ангел, несравненная Софья Ивановна, кланяюсь точно так, как этим крылатым мальчикам кланялись греки. Я знаю, что Вы не поймете меня, но для меня лестно, что Вам перескажут, что кланяюсь Вам, как ангелу».
	Две басни «Дуб и Трость» (1805) и «Разборчивая невеста» (1805) посвящены Софье Бенкендорф. Сама Софья Ивановна с ранней молодости стала писать небольшие рассказы, которые появились в ежемесячных изданиях «Друг юношества» и «Русский вестник» в 1808 году. В описании под названием «Эхо» Софья Бенкендорф упоминает о Виноградово: «Рощи, свидетели столь многих перемен в мире, дремлют в глубокой тишине. Лишь скрип телег, идущих изредка по большой дороге, раздавался по любезной деревне Виноградову, сей столице мира и покоя, и потом исчезал мгновенно. Луна осветила весь небосклон, усеянный звездами. Ударило двенадцать часов, и явилась полночь. Среди безмолвия сего мы занялись эхом. Отзывающиеся слова восхищали души наши. Казалось, кто-то повторял их позади величественной церкви».
	В «Переписке двух сестриц в сентябре» тринадцатилетняя Софья описывает свое имение: «И так хочу теперь представить все удовольствия, которыми наслаждаемся в Виноградове среди умирающей природы. Восемнадцатого числа, в мои именины, нам было очень весело. Беспримерные родители мои сделали мне сюрприз. Ты добрая дочь, следовательно, можешь представить себе, как я должна это ценить. Сердце мое желало бы выразить тебе все чувства свои, когда я увидела павильон, сделанный для меня в гостиной из дубовых листочков. Но никакое перо не в состоянии изобразить восторга души моей. В вечеру того дня мы играли комедию. На сем простеньком театре первое действующее лицо была любовь наша к бесценным родителям моим за их попечение об нас. Потом, при громе пушек сожжен фейерверк, изображавшийся в покойном пруде нашем. Вот Пашинька, коротенькое описание моего праздника, никогда незабвенного для меня».
	Софья Ивановна вышла замуж за Д.А.Хрущова и скончалась, не дожив и до тридцати лет. Прах ее перевезли в любимое ею Виноградово и погребли перед алтарем Владимирской церкви. На гранитном памятнике выведено:

Софья Ивановна
Хрущова
урожденная Бенкендорф Родилась 1796 года июля 17 дня
Кончила жизнь
1825     23 декабря

	В 1799 году производится ремонт деревянного усадебного дома. Читая счет постройки «Виноградовских хором», поражаешься тогдашней дешевизне. «Маляру за окрашивание снаружи всех хором из его материалов» уплачено 135 рублей. Кроме самого дома были выстроены «Мыльня» и «Корабль». Последний, очевидно, для катания по Долгому пруду.
	До нас дошла подробная роспись «щета на 1812 год известного и непременного годового расходу». Этот «щет» характеризует Елизавету Ивановну как добрую и сердечную женщину, не забывавшую людей, стоящих ниже ее. Собственным крепостным выдавалось жалованье общей суммой 977 рублей. Женскому полу на платье было назначено 102 рубля, хотя в Виноградово имелась своя, для домашних потребностей, суконная фабрика.
	Грянула война 1812 года. Сохранилась августовская переписка о снаряжении «воинов» из Виноградовской вотчины и из села Лукьянова с деревнями Клинского уезда. Люди требовались для земского ополчения под названием московской военной силы. Объявление о правилах приема гласило: «Прием воинов происходит на следующих правилах: лета от 20 до 45, не затрудняясь, если несколько старее или моложе, имея лишь в виду силу телесную. При отдаче тех людей, кои с пиками, объявлять, что они после вооружены будут ружьями».
	Елизавете Ивановне предстояло поставить 14 человек из Виноградово с деревнями. Вскоре в целях безопасности Елизавета Ивановна с семьей выехала в Тамбов. Управляющий Аким Павлов решает отправить скот в Клинскую вотчину.
	Французский отряд явился в Виноградово и стоял там более двух недель. Аким Павлов рисует в письме картину учиненного французами разгрома: «Из храма Божия неприятелем ризница, почти половина, расхищена, а утварь почти вся переломана... В церкви же, и даже в алтаре, лошадей ставили и огонь раскладывали, отчего в том месте и штукатурка обвалилась. В господском доме, в шкапах, которые все были заперты и запечатаны, а что в них имелось, мне неизвестно, неприятелем все из оных похищено; с мебели все материи оборваны и некоторая мебель переломана и в разных местах и лагерях, по растаскании, на огнях сожжены. В оранжереях с дерев всякие фрукты и в огородах овощь весь, без остатку, неприятелем поеден, так что ни одного корня и ни листа капусты не осталось. Из скотного двора господской скотины и овец половинная часть была перегнана в Лукьяново и там спаслась, остальна часть, бывшая в Виноградове, и разная птица, вся неприятелем съедена и угната». 
	Врагам не досталась утопленная в колодце кухонная медная посуда. Французы «безвыходно имели пребывание в больших силах и стояли не только во всем господском доме в деревнях, но даже на лугу построились большими лагерями и беспрестанно всех тревожили и грабили ». Аким Павлов отправил это письмо 29 ноября 1812года.
	Из длинного реестра разграбленного имущества, который вскоре был составлен, выпишем только два пункта: в господском доме Виноградова - часы столовые английские с курантами в корпусе черного дерева, с бронзой — 200 — рублей, скрипка мастера Страдуара, с смычком красного дерева — 550 рублей.
	Иван Иванович (1763-1841) и Елизавета Ивановна (1763-1842) прожили долгую жизнь, отметили золотую свадьбу и скончались. Они погребены в Виноградово в ногах любимой дочери Софьи.
	Виноградово досталось по завещанию сыну Елизаветы Ивановны поручику Александру Ивановичу Бенкендорфу, который скончался в 1873 году.
	Летом 1910 года известный в литературных кругах Владимир Каллаш на чердаке виноградовской дачи нашел архив Бенкендорфов - письма, документы. Бумаг оказалось не один пуд. Каллаш увез часть архива в Москву. Однако, куда-то пропали письма шефа жандармов графа А.Х.Бенкендорфа, тогда как по словам продавшего Бучумову имение Александра Александровича Бенкендорфа, он видел и читал эти письма.

Из книги:
Адольф Матвеевич Штекер,
"Село Виноградово"
Москва, 1912.