"И осетр со мною"

	В подмосковном Кускове до сего дня хранится ее портрет: юное, чистое лицо, маленький и аккуратный паричок на голове, голубое платье, огромные глаза и явное выражение внутренней собранности, сдержанности и твердости.
	Учителя не могли нахвалиться прилежанием девочки. Наташа легко и прекрасно говорила и писала по-русски, видимо, потому что проводила время вместе с деревенскими детьми и среди подмосковной природы.
	Она полюбила князя Ивана Алексеевича Долгорукого /1708-1739/ - беспечного, веселого и отчаянного фаворита юного царя Петра II-го, который стал императором после смерти Екатерины I.
	"Я очень имела склонность к веселью. Я осталась малолетна после отца моего, не больше как пяти лет; однако я росла при вдовствующей матери моей во всяком довольстве, которая старалась о воспитании моем, чтоб ничего не упустить в науках, и все возможности употребляла, чтобы мне умножить достоинств. Я ей была очень дорога..."
	Иван Долгорукий, которому исполнился двадцать один год, и шестнадцатилетняя Наталья Шереметева решили сыграть свадьбу в один день с императором Петром II, 19-го января 1730-го года.
	"После обручения все его сродники меня дарили очень богатыми дарами, бриллиантовыми серьгами, часами, табакерками и всякою галантереею; мои б руки не могли всего забрать, когда бы мне не помогали принимать. Наши перстни были, которыми обручались, его в двенадцать тысяч, а мой - в шесть тысяч. Напротив, и мой брат жениха моего дарил: шесть пудов серебра, старинные великие кубки. Казалось мне тогда, по моему молодоумию, что все это прочно и на целый мой век будет; а того не знала, что в здешнем свете ничего нет прочного, а все на час".
	Уже разосланы приглашения по городам и весям, уже съезжаются гости и вдруг - молодой император заболевает. Уходит из жизни последний потомок Петра Великого по мужской линии.
	"Я, как опомнилась, только и твердила: "Ах, пропала, пропала!" Не слышно было иного ничего от меня, что пропала! Как кто ни старался меня утешить, только не можно было плач мой пресечь, ни уговорить. Я довольно знала обыкновение своего государства, что все фавориты после своих государей пропадают: чего было и мне ожидать?"
	Верховный тайный совет решается пригласить на трон Анну Иоанновну, племянницу Петра I-го, которая уже двадцать лет томится в немецкой земле. Ее главной опорой в управлении страной стали прибалтийские немцы во главе с ее фаворитом Эрнстом Бироном /бывшим ее конюхом/. При новой императрице, по выражению историка Василия Осиповича Ключевского /1841-1911/, немцы посыпались на Россию, "как сор из дырявого мешка", облепили двор, обсели престол, забрались на все доходные места. Грубая, невежественная и суеверная царица окружила себя карликами и ворожеями, казнила, мучила и калечила людей, беспокоясь только о власти, которая позволяла ей получать удовольствия - платья, дворцы, шуты, гулянки, картежные вечера. На содержание двора шло денег больше, чем на русский флот, а на образование - меньше, чем на наряды императрицы. Анна Иоанновна начала расправляться с неугодными, особенно с Долгорукими.
	Наталья Шереметева попала в эту дворцовую мясорубку, хотя могла бы отказаться от жениха, тем более, что родственники настаивали на этом. Но...
	"Не имела я такой привычки, чтобы сегодня любить одного, а завтра другого: в нынешний век такая мода, а я доказала всему свету, что в любви я верна... Какая мне это радость и честная ли это совесть? Когда он был велик, так я за него с удовольствием шла, а когда он стал несчастлив, так - отказать ему? Я такому бессовестному совету согласия дать не могла".
	Друзья отвернулись от нее, дамы не кланялись. Но, верная заветам рода, она стойко встретила испытания судьбы, через три дня после свадьбы не раздумывая решила отправиться за своим мужем далеко-далеко, в сибирскую ссылку, в городок Березов.
	"Едем в незнакомое место, и путь в самый разлив, в апреле месяце, где все луга потопляет вода, и маленькие разливы бывают озерами, а ехать до той деревни, где нам жить, восемьсот верст. Из моей родни никто ко мне не поехал проститься - или не смели, или не хотели, Бог то рассудит, а только со мной поехала моя мадам, которая за маленькою за мной ходила, иноземка, да девка, которая при мне жила: я и тем была рада".
	Иван Долгорукий тяжело переживал нежданную перемену привычного образа жизни, иногда плакал и отчаивался, начинал пить горькую. А в Петербург уже пошли доносы: мол, Долгорукие, "злые и вредительные слова говорили" и готовят заговор.
	"Во всех злополучиях я была своему мужу товарищ, и теперь скажу самую правду, что будучи во всех бедах, никогда не раскаивалась, для чего я за него пошла, и не дала в том безумия Богу. Он тому свидетель: все, любя его, сносила, сколько можно мне было, еще и его подкрепляла".
	Поначалу князя Долгорукого посадили в подвал. Наталья Борисовна каждый день навещала его, приносила еду, подкупая охранника. А вскоре для Ивана Алексеевича наступили черные дни: тобольская тюрьма, допросы и пытки.
	"Мы три недели ехали водою; когда погода тихая, я тогда сижу под окошком в своем чулане; когда плачу, когда платки мою - вода очень близко, а иногда куплю осетра и на веревку его; он со мною рядом плывет, чтоб я не одна невольница была и осетр со мною".
	В полубреду Иван Долгорукий сознался в заговоре, которого не существовало. Все его семейство арестовали, позднее многих казнили. Его самого четвертовали. Многие историки осуждали его. Но Наталья Борисовна говорила о муже только добрые слова.
	В 1729 году княжна Александра Григорьевна Долгорукая, по мужу Салтыкова, купила имение Старобеево. Когда начались гонения, ее вотчину конфисковали.
	В 1726 году ее брат Алексей Григорьевич Долгорукий по ходатайству Александр Даниловича Меншикова был возведен императрицей Екатериной I в звание сенатора и назначен воспитателем великого князя Петра Алексеевича. Вскоре Алексей Григорьевич уже имел огромное влияние на свое воспитанника, рассорился с Меншиковым, добился его опалы и ссылки в Сибирь и обручил четырнадцатилетнего государя со своей дочерью Екатериной. Но Петр II /1715-173/ умер от оспы. 	После его смерти Алексей Григорьевич был единственным членом Верховного тайного совета, подавшим голос против избрания на царство Анны Иоанновны. Однако она взошла на престол. И Алексея Григорьевича Долгорукого сослали, вслед за Меншиковым, далеко в сибирский край, в Березов, где он и скончался в 1734 году.
	До 1852 года село Старобеево принадлежало представителям древнего рода Долгоруких.
	Когда на троне произошли перемены, новая царица Елизавета призвала к себе Наталью Шереметеву. Однако Наталья Борисовна покидает Москву и высший свет и постригается в монахини. Оставшиеся ей дни проводит во Флоровском монастыре в Киеве, приняв имя Нектарии. Именно в монастырской келье она стала одной из первых русских женщин-писательниц, рассказала, подобно проповеднику старой веры протопопу Аввакуму Петрову /1620-1681/, сожженному вместе с двумя единомышленниками, о своих бедах и злоключениях, о десятилетии, проведенном под вековыми кедрами и лиственницами в краю вечной мерзлоты, создала "Своеручные записки княгини Наталии Борисовны Долгорукой". Почти на сто лет раньше жен декабристов она поддержала мужа, сумела укрепить его веру в Бога.
	Наталья Шереметева унаследовала главнейшие нравственные и душевные качества отца-фельдмаршала: верность, терпение, благородство и независимость. Имя Натальи Борисовны вошло в легенды, его увековечили русские писатели - Иван Иванович Козлов и Сергей Николаевич Глинка. В 1823 году поэт и декабрист Кондратий Федорович Рылеев /1795-1826/ написал думу, стихотворение, в котором он возродил голос Натальи Шереметевой:

	"Была гонима всюду я 
	Жезлом судьбины самовластной;
	Увы! Вся молодость моя 
	Промчалась осенью ненастной!

	В борьбе с враждующей судьбой 
	Я отцветала в заточенье; 
	Мне друг прекрасный и младой 
	Был дан, как призрак, на мгновенье. 
	Забыла я родной свой град, 
	Богатство, почести и знатность, 
	Чтоб с ним делить в Сибири хлад 
	И испытать судьбы превратность".

	В конце 20-го века прозаик Адель Ивановна Алексеева издала книгу "Кольцо графини Шереметевой".
	"Я все опробовала: гонения, странствия, нищету, разлучение с милым, все, что кто может вздумать. Я не хвалюсь своим терпением, но о милости Божией похвалюсь, что Он мне дал столько силы, что я перенесла и по сие время несу; невозможно бы человеку смертному такие удары понести, когда не свыше сила Господня подкрепляла".
	В одном из последних писем Наталья Борисовна Шереметева просила знакомых и друзей, современников, но, кроме того, и нас, потомков: "Оставшиеся по смерти моей пролейте слезы, вспоминая мою бедственную жизнь; всякого христианина прошу сказать, вспоминая меня: слава Богу, что окончилась жизнь ее, не льются уже потоки слез и не вздыхает сердце ее..."