Возвращение на работу

	Когда я выписался из больницы в апреле 1933 года, врачи рекомендовали мне поехать в Италию, чтобы восстановить свое здоровье. Но я считал, что постройка советских дирижаблей в этой стадии и весь наш план работ подвергались такой серьезной опасности, что я счел своим долгом снова заступить на свой пост и сделать это как можно скорее. Я приступил к работе 7 мая.
	Состояние дел оказалось существенно расшатанным. Замешательство, в которое пришло конструкторское бюро за время шести недель моего отсутствия, было невероятным. Вся организация была перевернута с ног на голову. Хуже всего было то, что вместе с организацией вся программа была тоже разорвана на куски. Срочная работа была заторможена или отложена, тогда как освободившееся время расходовалось на выполнение работ совершенно бесполезных. Ничего не было сделано для окончания проекта дирижабля объемом 19000 м3, разработка проекта дирижабля объемом 56000 м3 была приостановлена. Ничего не было слышно о проектировании высотного дирижабля. Исследование жесткого дирижабля было едва продвинуто. В конце февраля я оставил отлаженную, дисциплинированную организацию, в которой люди работали с энтузиазмом, с полной творческой активностью. Теперь она была совершенно дезорганизована. То один, то другой начальник отдавал приказы инженерам конструкторского бюро так, что работа превратилась в ряд толчков и рывков, без определенных объектов в перспективе. Все было во власти случая.
	Работу, которую я потребовал выполнять, восстановив в конструкторском бюро дисциплину и порядок и исключив потери времени, была достаточно трудной по существу. Но к естественным трудностям добавлялись другие, вызванные недисциплинированностью и интригами одного из итальянских технических специалистов, которого я привез с собой. В результате пятеро из моих сотрудников уехали из России и среди них первоклассный механик, специалист по нашему типу конструкции дирижабля, а также один техник, с которым я привык работать в течение двадцати лет. Их сотрудничество было неоценимо в реализации того, что мы задумали осуществить. В конце концов, мне удалось восстановить порядок и дисциплину. Мы свели нашу программу к проектированию полужесткого дирижабля объемом 56000 м3 и выполнению работ по комплекту рабочих чертежей дирижабля объемом 19000 м3. Если ситуация, сложившаяся в конструкторском бюро, была такой, как я ее описал выше, то еще хуже дело обстояло на Долгопрудненской дирижаблестроительной производственной базе. Сооружение новых мастерских, которые в соответствии с формальными заявлениями, сделанными начальником производства в январе 1933 года, должны были быть готовыми 1 апреля, даже еще не начиналось. Что же касается эллинга, то его металлические фермы все еще лежали разбросанными по полю, и один их вид показывал, что мы должны отложить в сторону наши надежды собрать дирижабль В-6 в 1933 году.